Автор Тема: Антропогенез и мозг.  (Прочитано 16464 раз)

0 Пользователей и 2 Гостей просматривают эту тему.

Оффлайн АrefievPV

  • Участник форума
  • Сообщений: 704
Re: Антропогенез и мозг.
« Ответ #15 : Август 14, 2021, 13:17:44 »
Не менее интересно всё это выглядит на гистологическом плане.   Когда мы появляемся на свет, наш мозг содержит уже полное количество нервных клеток, которые в дальнейшем только уменьшаются в количестве.
Нейрогенез не отключается, как «по щелчку», сразу после рождения – он продолжается некоторое время и после рождения. Причём интенсивность нейрогенеза, в первые месяцы после рождения, может быть весьма высока. Мало того, в тот период вообще могут идти сложные процессы: и как стремительное увеличение количества нейронов, так и их массовое исчезновение.

Любопытная заметка:
В подтверждение приведу интересную ссылку.
http://galactic.org.ua/Prostranstv1/n1.htm
Цитировать
Удивительную вещь обнаружил Шенкл: у детей со дня появления на свет и до трех месяцев число нейронов вырастало примерно на треть, причем во всех 35 областях мозга. Но потом, между 3 и 15 месяцами оно опускалось до первоначального уровня. Пропала треть нейронов! Затем число нейронов резко возрастало, и к 6 годам удваивалось.

И увеличение массы мозга после рождения происходит не за счёт увеличения количества нервных клеток, а за счёт их роста. А рост нервных клеток – это рост их длинных отростков-аксонов в первую очередь и образование синапсов (связей между клетками).
Увеличение происходит и за счёт увеличения количества нервных клеток (не только нейронов), и за счёт их роста.

«Сериал»:
Взрослый нейрогенез стал детским
https://www.nkj.ru/news/33359/
Новые нейроны перестают появляться в человеческом мозге после 13 лет.
Нейронауки в Science и Nature. Выпуск83: восстанавливаются ли всё же нервные клетки? Часть 1.
http://neuronovosti.ru/wtf-nonewneurons/
Восстанавливаются ли всё же нервные клетки? Часть 2
http://neuronovosti.ru/wtf-no-neurogenesis/
У людей снова нашли взрослый нейрогенез
https://www.nkj.ru/news/33546/
В центре памяти у взрослых людей опять нашли стволовые нервные клетки  и новорожденные нейроны.
Нервные клетки не восстанавливаются?
http://elementy.ru/nauchno-populyarnaya_biblioteka/434171/Nervnye_kletki_ne_vosstanavlivayutsya
Десятилетия дискуссий, давно вошедшие в обиход поговорки, эксперименты на мышах и овцах — но все-таки может ли мозг взрослого человека образовывать новые нейроны взамен утраченных? И если может, то как? А если не может — почему?
Цитировать
Пока мы можем лишь констатировать, что взрослый нейрогенез в головном мозге представителей нашего вида однозначно существует. Возможно, он продолжается до глубокой старости, а может, только до подросткового возраста. На самом деле это не так важно. Интереснее то, что рождение нервных клеток в зрелом мозге человека вообще происходит: от кожи или от кишечника, обновление которых идет постоянно и интенсивно, главный орган нашего тела отличается количественно, но не качественно. И когда сведения о взрослом нейрогенезе сложатся в цельную детальную картину, мы поймем, как перевести это количество в качество, заставив мозг «ремонтироваться», восстанавливать работу памяти, эмоций — всего того, что мы зовем своей жизнью.

Всем сомневающимся предлагаю "помыслить" не болтая языком в своей голове.
Вы на самом деле думаете, что, например, шахматисты при обдумывании хода/партии всё «проговаривают» внутри себя?

Мышление может быть не только вербальным, но, например, образным (безо всякой внутренней «болтологии»). Самый первый вид мышления (задолго до вербального мышления), который осваивает ребёнок, это наглядно-действенное мышление (так называемое, ручное мышление).

Оффлайн Konof

  • Участник форума
  • Сообщений: 142
Re: Антропогенез и мозг.
« Ответ #16 : Август 14, 2021, 13:21:44 »
   Глава 5. Мозг.  Навык или расчет?
      Выше я уже упоминал о том, что гоминиды – яркие представители животных, следующих в своей эволюции репродуктивной стратегии К, которую коротко можно определить, как «меньше потомства, но качественнее его подготовка к жизни». Главное, что происходит во время этой подготовки – передача потомству в процессе обучения приобретённых поведенческих навыков родителей, по сути – приобретаемой части поведения, выработанной данной популяцией.  Но для того, чтобы у вида появилась сама возможность развития именно приобретаемой части поведения и способности к обучению у особи, генетически определяемая часть поведения тоже должна быть «устроена» несколько по-иному, чем у видов, особи которых рождаются с уже готовыми поведенческими программами, не требующими дополнительного обучения. Оговорюсь сразу: нельзя разделить виды на те, у которых имеется только генетически определяемое поведение, и те, у которых имеется дополнительно к нему приобретаемое. Естественно, объём именно приобретаемой части поведения увеличивается в процессе эволюции постепенно и неравномерно у разных видов и в различных таксонах. Многие виды в процессе эволюции настолько удачно нашли свою экологическую нишу и в ней специализировались, что им это просто не нужно. Увеличение приобретаемой части поведения даёт виду  высокую поведенческую пластичность, необходимую при эврибионтности как варианте эволюционирования самого вида, или в эпохи сильной изменчивости самой среды. 
    Но вернёмся к особенностям врождённой части поведения животных с большой долей приобретаемого поведения. Приобретаемое поведение в мозге таких животных не имеет какой-то своей отдельной органической локализации. Оно «строится» на основе всё того же, выработанного эволюционным путём врождённого поведения, но имеющего у таких видов гораздо меньшую жёсткость и определённость в виде нейронных комплексов и синапсов при рождении особей. Процесс постнатального обучения и состоит в том, чтобы достраивать такие врождённые «схемы» конкретными образами и навыками до состояния адекватно работающего поведения. И особое место в этих процессах играет тот самый импринтинговый период, о чём я говорил выше.
     Постнатальная «достройка» поведения, обучение особи состоит в выработке конкретных поведенческих алгоритмов – навыков. Побуждают особь к выработке этих навыков либо как раз врождённые инстинкты, либо это стороннее побуждение со стороны родителей (или иных особей) в случае более сложно организованных видов, либо со стороны волевого аппарата самой особи в случае совсем уже сложного поведения человеческого типа. Но о последнем поговорим позже. А пока о механизме выработки навыка независимо от побуждающего фактора. Итак, нечто побуждает особь совершить некий сложный комплекс движений для достижения некой цели поведения. Как я сказал выше, особь будет пытаться осуществить эти движения в рамках тех поведенческих и физических возможностей, которые даны ей от рождения.  Но это пока только возможности, конкретных двигательных алгоритмов нет. И первые попытки осуществления действий будут довольно хаотичными. То есть, «в том направлении», но чаще мимо. На уровне нейронных сетей это будет выглядеть как образование весьма непрочных временных связей в нейронной сети, ответственной за данный тип поведения. Рано или поздно какая то из попыток окажется более-менее удачной. Естественно, она будет повторена, что приведёт к упрочению связей в нейросети, обеспечивших это удачное поведение. А по мере всё большего количества повторов этого удачного поведения, межнейронные связи будут ещё и оптимизироваться, так как «выживать» будут те варианты связей, при которых поведение будет максимально эффективным. Тогда и можно говорить, что навык выработан.
Практически всему мы обучаемся именно так – от навыка ходьбы, до навыков речи и навыков мышления.
      Кстати, очень всё интересно обстоит именно с нашим прямохождением! Печальный опыт «маугли», то есть, детей, выросших вне человеческого общества, показывает, что навык прямохождения у нас – целиком приобретаемый! Если ребёнка никто не учит передвигаться на двух ногах, и ему некому в этом подражать, то он этого и не делает. Многие «маугли», попавшие в мир людей в позднем возрасте и «на четвереньках», ходить на двух ногах так толком и не научились. На мой взгляд, это типичный пример того случая, когда эволюция морфологии вида следует за эволюцией поведения. То есть, наши предки встали на две конечности задолго до того, как их анатомия могла обеспечить полноценное прямохождение. Похоже, встать на две конечности им было очень нужно! Можно сказать - жизненно необходимо! И потому, что вопрос «ходить на двух или умереть» стоял так остро, более успешными были те особи, у которых был более развёрнут таз, прямее и длиннее кости задних конечностей, несколько по- иному устроена стопа. Что вызвало такую острейшую необходимость в прямохождении? Тут можно только гадать. Гипотез много.  Нам же интересен в контексте данной темы именно тот момент, что всё говорит о том, что в данном случае приобретённое поведение возникло значительно раньше, чем для него была «подготовлена» морфология и анатомия.  Нечто подобное, кстати, наблюдается и у других млекопитающих. Они вполне способны обучиться прямохождению. И не только благодаря дрессировке, как собаки! Известны случаи, когда одичавшие собаки с травматической ампутацией передних конечностей выживали благодаря хождению на задних. Недавно весь мир облетел видеосюжет, где была заснята дикая медведица с подобными травмами, постоянно передвигающаяся на задних лапах. То есть, некое специфическое поведение вполне может при необходимости возникнуть, когда для него существует хоть  малейшая физическая возможность, совсем не обязательно органы – исполнители поведения должны быть совершенными. В дальнейшем нам эта мысль ещё пригодится!
    В общем, думаю, очевидно, что приобретаемое поведение и его составляющие навыки появляются в эволюции животных как система «подстройки» врождённого, генетически определяемого поведения к изменчивым условиям существования. Однако, формируются навыки всё по той же старой схеме проб и ошибок, процесс их «подстройки» к среде и меняющимся условиям реализации поведения происходит на протяжении всей жизни особи. Поэтому «точность» наших действий и поведения и далека от абсолюта, о чём я сказал в предыдущей главе.  Помните про гипотетического робота, выполняющего сложные манипуляции и сравнение его процессора с мозгом? Я ещё раз вспомнил этот пример, чтобы донести простую мысль – искусственный «интеллект» просто-напросто не нужен! Даже если удастся повторить «в железе» мозг человека, он не пригоден для использования в машинах именно потому, что работает на принципе случайностей, и точность его реакций имеет не большую вероятность.
     Давайте рассмотрим на примере. Есть сложная баллистическая задача – метнуть нож в мишень. Задача очень многофакторная, требующая учёта большого количество параметров – расстояние, масса ножа, точка его захвата, движение отдельных составляющих «механизма» метания и т.п. Как я говорил в предыдущей главе, «физику» этого процесса просчитать не так уж и сложно. Создать машину для метания – тоже. Снабдить её необходимыми сенсорами – нет проблем! И если все факторы будут учтены (что не сложно, повторюсь), наша предполагаемая машина будет метать нож со 100% вероятностью его попадания в цель при любых условиях.
   А как это делает человек? Как бы хорошо он не знал физику и не владел математикой, ему ничем это не поможет в расчете собственных движений. Потому что рассчитывает он с помощью интеллекта, а его движения осуществляют нейросети его мозга. Совсем на других принципах. На выше описанных навыках. И человеку придётся нарабатывать навык. Путём тысяч неудачных бросков.  Рано или поздно навык сформируется, и вероятность точного броска станет высокой. Но никогда она не станет стопроцентной! Потому что при каждом новом броске условия будут новыми. И расстояние новое, и нож другой, и захват не совсем прежний. И главное, в отличие от машины, нейросети мозга будут не рассчитывать параметры работы мускулатуры на основе информации, поступившей от органов чувств, а выбирать из массива опыта, то есть из различных вариантов соединения нейросети («хранящихся образов» действия) максимально соответствующие образам, получаемым от рецепторов, которые нейросеть опознаёт. Ключевое слово здесь – максимально. Максимально, но не абсолютно. Да, чем больше опыт, тем мастерство метателя будет расти. Но промахи будут обязательно. Они входят в «ассортимент» услуг мозга не как исключение, а как правило.  Надеюсь, я хорошо объяснил, почему машине «мозг» противопоказан? Представьте себе боевую ракету с таким «мозгом», автомобиль с таким автопилотом, или межпланетный корабль…. Как-то не хочется пользоваться «умными» вещами, у которых ошибка – гарантирована! Лучше уж пусть будет математика, нолики с единичками, и процессоры. На такой несколько саркастической ноте я закончу эту не очень большую главу, так как дальнейшее требует и отдельных глав, и особого внимания. Мы вплотную подошли к возникновению мышления.

Оффлайн Konof

  • Участник форума
  • Сообщений: 142
Re: Антропогенез и мозг.
« Ответ #17 : Август 14, 2021, 13:30:53 »
Нейрогенез не отключается, как «по щелчку», сразу после рождения – он продолжается некоторое время и после рождения. Причём интенсивность нейрогенеза, в первые месяцы после рождения, может быть весьма высока. Мало того, в тот период вообще могут идти сложные процессы: и как стремительное увеличение количества нейронов, так и их массовое исчезновение.
Да, я об этом знаю. И про синаптический прунинг, в том числе. Но ведь всё относительно, не правда ли?
Увеличение происходит и за счёт увеличения количества нервных клеток (не только нейронов), и за счёт их роста.
Опять же - всё относительно.
Пока мы можем лишь констатировать, что взрослый нейрогенез в головном мозге представителей нашего вида однозначно существует.
И снова проклятая относительность! Да, существует. Но на фоне того, сколько нейронов мы теряем так ли это существенно? Компенсация этих потерь происходит именно за счёт увеличения связей с возрастом, а не за счёт нейрогенеза, всё таки. Кстати, в качестве лирического отступления, в этом состоит суть отличия "молодого" интеллекта от "старого". И компенсаторные механизмы старого зачастую позволяют мозг " в общем" решать адаптивные задачи даже лучше! В частности, в тех же дискуссиях.

Оффлайн Konof

  • Участник форума
  • Сообщений: 142
Re: Антропогенез и мозг.
« Ответ #18 : Август 14, 2021, 13:33:02 »
Глава 6. ЯЗЫК
   Животные с «длинным детством», как правило, являются ещё и животными социальными. Думаю, не стоит останавливаться на описании преимуществ, которые даёт социальность для выживания вида, в силу их известности.  В контексте разговора об эволюции разума, в социальности наиболее интересно то, что она подразумевает развитые системы коммуникаций между особями. И чем сложнее социальность вида, тем более сложны эти системы коммуникаций. Коммуникация требует, естественным образом, развития коммуникативного поведения, в задачу которого входит подача коммуникационного сигнала, опознание сигнала, и адекватная реакция на сигнал. Системы сигналов могут быть очень разными, в зависимости от того, на восприятие какими органами чувств они рассчитаны. Химические сигналы (феромоны), воспринимаемые органами обоняния, различные сигналы, воспринимаемые органами зрения – цветовые, язык поз, мимика. Тактильные сигналы, и, наконец, акустические сигналы, воспринимаемые органами слуха. В эволюции коммуникативного поведения прослеживается тот же порядок, что и в эволюции поведения вообще – сначала выработка «языка коммуникаций» происходит в процессе эволюции, и этот язык жёстко закреплён на генетическом уровне. Такие сигналы существуют, похоже, в неизменном виде очень долго, порой, даже дольше времени существования конкретного вида, передаваясь новым видам в процессе эволюции по «эволюционному древу». Интересно, что «языки» различного типа часто дублируются. То есть, животное одновременно подаёт сигнал одного и того же смысла по разным «каналам». К примеру – акустическому и оптическому (звук и поза), тактильному и акустическому, и тому подобное. На этом месте нужно заложить «закладочку» - этот факт ещё пригодится в дальнейшем!
   У довольно многих наиболее развитых в своих таксонах животных имеется и приобретаемая часть коммуникативного поведения. Это некие отклонения от врождённых сигналов, либо совершенно новые сигналы, которые возникают в популяциях данного вида и передаются вновь рождённым особям уже не генетическим наследованием, а в процессе подражания и обучения. Это возможно как раз благодаря тому, что врождённое поведение у высокоразвитых видов не столь жёсткое, и требует после рождения особи конкретизации и «заполнения» неопределённостей. А вот возникают такие сигналы внутри «взрослой» части популяции совершенно случайно по схеме выработки «условного рефлекса» и его закрепления в случае, если усложнившееся поведение приводит к успеху. Способствует выработке таких условных рефлексов и приобретаемого коммуникационного поведения в целом именно «многоканальность» подачи сигнала не в последнюю очередь (наша закладочка выше). Скажем, животное подаёт другому животному некий сигнал позой. И одновременно подаёт звуковой сигнал. Может быть – несколько отличный от врождённого, может быть – совершенно новый. Случайно. Смысл сигнала всё равно остаётся понятным, благодаря дублированности позой, а вот «ошибка» вполне может стать «маркером» данной конкретной ситуации, в связи с которой был подан сигнал. В случае закрепления ассоциативной связи между зрительным и слуховым анализатором новый сигнал позволяет более точно передавать смысл сообщения, «язык» становится информативнее. И это только самая простейшая из возможных схем спонтанной выработки условных рефлексов в области коммуникативного поведения, примитивного (пока) ЯЗЫКА.
     Если в эволюции живого возникает и развивается нечто новое, бесспорно, это означает то, что данная «инновация» повышает шансы особи, популяции, вида на выживание. Как повышает эти шансы появление приобретаемой части коммуникативного поведения, языка? Во-первых – тот момент, о котором я не раз уже говорил выше – точная «подгонка» врождённого поведения» к условиям среды после рождения особи за счёт заполнения «неопределённостей. Это изначальный смысл появления самих «неопределённостей» в генетически определяемых программах поведения. Но, развившись в процессе эволюции, одна из частей приобретаемого поведения, а именно коммуникативное поведение породило и второе, куда более грандиозное явление – совершенно новый «носитель» для эволюции информации.  Носитель, который обеспечил увеличение скорости эволюции небольшого числа видов на много порядков и парадоксальным образом вывел сами процессы эволюции за пределы особи.  За этими пределами есть  нечто, что, с одной стороны, сами особи и продуцируют, а с другой, что после биологического рождения «достраивает» самих особей этих видов, ретранслируя в их мозг часть того, что они произвели за время своей видовой истории.  Называется этот новый носитель информации и среда её эволюционирования – культура. Но об этом будет отдельный и подробный разговор, а пока вернёмся к приобретаемому коммуникационному поведению.
    Каков вообще порядок развития от простых коммуникационных сигналов до человеческого языка, так называемой «членораздельной речи»? Самые первые сигналы, которые появляются у живых существ, это сигналы о их собственном состоянии (сюда относятся и химические сигналы, в частности, хоть они системно и отделены от всех остальных типов сигнализации). И опять же – наибольшего развития сигналы этого типа достигают у видов, которым присуща забота о потомстве, как сигналы о состоянии детёнышей, в первую очередь. Следующая группа сигналов, это сигналы, которыми особь сообщает другим особям о изменениях состояния среды. О найденной пище, возникшей опасности, и т.п.  Затем – сигналы, координирующие совместные действия по время охоты, добычи пищи, обороне детёнышей, социальных взаимодействиях. Следующая группа сигналов – уточняющая сигналы всех предыдущих групп. Какая пища? Какая опасность? Вот где-то здесь уже и проходит максимум, до которого развиваются языки животных (во всяком случае, ныне живущих). Дальнейшее развитие языка – всё большее количество уточняющих сигналов – «слов», выработка понятий, логических схем построения сообщений – фраз из отдельных сигналов и тому подобное, происходит уже под знаком сапиентации  у некоторых видов гоминид, из которых на сей день выжил только один. Ну, возможно – два, если учитывать последние прелюбопытные сообщения о койсанских народах.  Почему другие виды не могут продвинуться (пока?) в развитии языка? Во-первых – перенимать приобретаемое поведение (обучаться) по схеме образования условных рефлексов очень долго. Потому во взрослой жизни животные могут обучиться весьма и весьма ограниченному количеству сигналов, которых категорически недостаточно для формирования хоть сколь ни будь похожей на человеческий язык системы.
Во-вторых, импринтингоподобное состояние мозга, при котором только и происходит «быстрое» запечатление приобретаемой части коммуникационного поведения у всех, кроме человека, очень скоротечно.
    И только у ограниченной группы гоминид некая таинственная мутация (серия мутаций) привели к
возможности развития полноценного языка. При этом, я думаю, не правы антропологи, связывающие
появление членораздельной речи в обязательном порядке с появлением антропоморфной гортани и других органических элементов звуковоспроизведения. Вспомните – выше, когда мы говорили о развитии
прямохождения, я уже отмечал, что если какое-то новое поведение быстро и существенно повышает шансы популяции на выживание, оно вполне может возникнуть, когда для него есть хоть какая-то физическая возможность. При этом совсем не обязательно органы – исполнители поведения должны быть совершенными. Думаю, и с речью было так же – она появилась даже до возникновения технологий изготовления каменных орудий. У кого конкретно – у австралопитеков, у эректуса  или каких то других гоминид – вряд ли станет кода ни будь ясно окончательно. В этой связи с огромным удовольствием целиком процитирую небольшое сообщение, подтверждающее высказанные выше мысли: «Ученые из Франции и США обнаружили, что гвинейские павианы (Papio papio) используют похожие на человеческие гласные звуки. Из этого следует, что базовые элементы разговорного языка, общие для высокоразвитых приматов, возникли около 25 миллионов лет назад. Соответствующее исследование опубликовано в журнале PLoS ONE, кратко о нем сообщает издание Science News.
Больше всего зафиксированные специалистами звуки, производимые Papio papio, напоминают человеческие [у], [о], [э], [а] и [й]. Сходство звуков у гвинейских павианов и человека, по мнению ученых, указывает на общность происхождения
Биолог Филипп Хайтович о том, как функционирует мозг человека и чем мы отличаемся от обезьян
На вокализацию, как установили специалисты, влияет не форма гортани приматов, а строение их языка. У гвинейских павианов и человека форма и пропорции мышц непарного выроста дна ротовой полости похожи друг на друга.
Согласно альтернативной точке зрения, человеческая речь появилась примерно 70-100 тысяч лет назад, что связано с эволюцией гортани. Новое исследование показывает, что, кроме Homo sapiens, по крайней мере Papio papio имеют необходимые анатомические возможности для вокализации, а первые зачатки речи возникли примерно 25 миллионов лет назад, когда павианы и человек имели общего предка.»

https://lenta.ru/news/2017/01/12/baboon/
    Даже если бы не это замечательное открытие, никаких органических препятствий для появления языка, если для этого существуют нейрофизиологические возможности, я не вижу. Просто мы привыкли рассматривать полноценный язык именно в той форме, в какой он существует у нас. Но членораздельная речь вполне может быть и жестовой, и мимической, и даже в акустическом виде отдельные «слова» могут вполне кодироваться иным способом звукоизвлечения, к примеру - свистом, что частично имеется в  койсанских языках.
   Повторю ещё раз – главное, чтобы для развития языка была нейрофизиологическая почва. А это наш «любимый» импринтинговый период. То есть, некий период в постнатальном развитии мозга, когда происходит бурный, самопроизвольный (запрограммированный генетически) рост аксонов и образование синапсов в некоторых особых отделах мозга.
    Крайне интересно, что совсем недавно (с 2007 г.)  в СТВОЛЕ головного мозга был открыт процесс, на первый взгляд, казалось бы, обратный тому, что происходит в коре больших полушарий – бурному росту аксонов и образованию синапсов. Называется он синаптический прунинг. Цитата из «Википедии»: «Синаптический прунинг («нейрональный прунинг», англ. Synaptic pruning) — сокращение числа синапсов или нейронов для повышения эффективности нейросети, удаления избыточных связей.» 
   В данном случае мы имеем иной ( до противоположности) процесс, но с тем же результатом! Удаляются связи, которые не возникали в ходе обучения, а были врождёнными! Мало того, этих связей в некоторых отделах мозга маленьких детей оказалось гораздо больше, чем в мозгу взрослых людей! И ни где ни будь, а именно в ядре таламуса их у новорождённых на 41% больше, чем у взрослых! Так вот, во время нейронного прунинга лишние связи и распадаются. Чем так интересен в этой связи именно таламус? Тем, что это область головного мозга, отвечающая за перераспределение информации от органов чувств, за исключением обоняния, к коре головного мозга. В таламусе можно выделить четыре основных ядра: группа нейронов, перераспределяющая зрительную информацию; ядро, перераспределяющее слуховую информацию; ядро, перераспределяющее тактильную информацию и ядро, перераспределяющее чувство равновесия и баланса.
   После того как информация о каком-либо ощущении поступила в ядро таламуса, там происходит её первичная обработка, то есть впервые осознаётся температура, зрительный образ и т. д. В таламусе ребёнка УЖЕ существует огромное количество нейронных связей в ядрах и между ядрами. Поначалу информационный мир ребёнка представляет собой ослепительную какофонию из всех ощущений связанных со всеми. У некоторых взрослых это сохраняется в форме синестезий (видение звука, слышание цвета). Вот на эти врождённые связи и «пишется» действительно значимая информация. И не путём создания связей, как при образовании условных рефлексов во взрослой жизни – а наоборот! Уже имеющиеся связи становятся устойчивыми, если они значимы и формируют адекватное поведение.  Скорее всего, именно  «базовое поведение», ведь таламус относится к стволу мозга. Очень древней структуре.  А рост мозга после рождения  мозга – это рост аксонов, образование синапсов  в коре больших полушарий. Только на первый взгляд процессы в коре мозга новорождённого и в таламусе кажутся противоположными, повторюсь. Их результат сходен – «автоматическое» закрепление мозгом неких очень важных для особи нейронных связей. В случае импринтинга – на фоне бурного роста нервных клеток, в случае прунинга – на фоне разрушения избыточных, ведь суть прунинга и состоит в том, что после того, как «нужные» связи станут устойчивыми в силу частого «использования», лишние связи уничтожаются в процессе аутофагии.  В случае, если механизм синаптического прунинга нарушен, возникает такое известное психическое расстройство,  как аутизм. Это было показано в исследовании ученых Медицинского центра Колумбийского университета (Columbia University Medical Center) в Нью-Йорке.  https://sites.google.com/site/avameidinru/Home/sensory-processing-disordres-spd/zdorove-i-sensornye-problemy/nejronney-svazi-pri-autizme


Оффлайн Konof

  • Участник форума
  • Сообщений: 142
Re: Антропогенез и мозг.
« Ответ #19 : Август 14, 2021, 13:37:29 »
Глава 7. Разум. Сознание. Воля.
   Давайте вспомним ещё раз, как формируется навык. На этот раз, на примере того, как мы обучались, когда-то, езде на велосипеде. Сначала наши движения были весьма хаотичными и плохо связанными друг с другом, не скоординированными. Выполняли мы их под напряжённым волевым контролем, стремясь к цели – удержать равновесие и проехать хоть немного.  По мере массы проб и ошибок, рано или поздно, возникал некий комплекс последовательных действий и обратных реакций, позволявших прокатиться несколько метров. Эти удачные движения сотен мышц нашего тела (образы движения) на уровне нейронных сетей сотен эффекторов и рецепторов соединялись временными синаптическими связями. Значительная часть возникавших связей были лишними для оптимального выполнения общей двигательной задачи, и соответственно мы некоторое время делали массу ненужных, несуразных движений, то падая, то наезжая на препятствия. Но, чем больше было удачных попыток, тем устойчивее становились межнейронные связи, их обеспечившие, и тем больше распадались лишние связи, не приводящие к успешному поведению. И, рано или поздно, мы наработали устойчивый навык езды. Этот новый вид поведения стал автоматическим, отпала необходимость в постоянном самоконтроле, тело как бы «само» стало ехать туда, куда мы запланировали, вернее наш мозг, на основе выработанного навыка научился новому поведению. Теперь нам нужно «включать» контроль этого поведения только для коррекции конкретной цели поведения, либо при появлении новых условий реализации поведения – препятствия и т.п.
    Точно так же нарабатываются и речевые навыки (единственное отличие - происходит это при импринтингоподобном состоянии нейронных сетей, о чём я выше уже не раз писал). Тут нужно обратить особое внимание на то, что в речевом поведении точно так же, как и в любом другом, принимают участие десятки мышц. Воспроизведение каждого звука и комплексов звуков – это всегда комплекс сложнейших движений. И эти движения точно так же контролируются системами обратной связи: и от рецепторов в мышцах, которые участвуют в произнесении звуков, и от органов слуха. Дополнительно, почти всегда параллельно вокальной речи в «разговоре» участвует и мимика, дублируя и уточняя смысл сказанного, и даже не редко жестовая система символов. Добавьте к этому ещё и то, что мы рано или поздно овладеваем письменностью.  То есть, к работе сотен мышц по производству акустического символа речи добавляется работа десятков мышц по написанию его текстового аналога, и так же – комплексы обратной связи от мышечных рецепторов и зрения. А теперь давайте подумаем, где у нас в мозгу «записаны» речевые символы? Где записан звук «А»? Где записана буква «А»? Где и как записано слово, которое я сейчас произнесу: «разум»? Нигде! Нет у нас в «голове» никаких текстов. Нет там и математического языка. Возникает всё это только тогда, когда мы это говорим, слышим, видим, читаем, мыслим. Удерживая и контролируя «здесь и сейчас» поведение по говорению, слушанию, письму и мышлению волевыи усилием. А в материи мозга, в его нейросетях существуют только образы движений по воспроизводству и рецепции речи (не важно, какой и на какой основе). И больше ничего… И когда мы в редкие минуты нашего существования «мыслим» под контролем воли, как организмы мы просто осуществляем комплексы сложных движений. Всегда и без исключения! Нет мышления без двигательных импульсов к мышцам, осуществляющим коммуникативное поведение.  Да, эти импульсы ослаблены и приторможены, чем мы овладеваем успешно в раннем детстве. Вспомните маленьких детей, погружённых в игру. Они постоянно бормочут что-то себе под нос. И вспомните старичков, чей разум уже ослаб: они тоже бормочут как дети. Звук, буква, текст – это физические явления и объекты, которые мы производит. Так же, как мы производим любое другое движение.  Это внешний продукт нашей жизнедеятельности.  Относительно мозга поведение по их производству абсолютно ничем не отличается от любого другого поведения. Ходьбы, бросания камня, езды на велосипеде. И точно так же, как навыки этих действий, будучи наработанными, не требуют постоянного волевого контроля, не требуют постоянного волевого контроля и мыслительные навыки. Из массива речевых навыков и двигательных образов слов, знаков, понятий, последовательностей и характера их взаимодействия (выработанных для оперирования ими в процессе культурной эволюции) в мозге формируется поведенческая реальность, параллельная природной. И для мозга обе реальности абсолютно равноценны. По сути, составляют единое целое. Можно было бы назвать это «виртуальной» реальностью.
     Мы сознательно, то есть под контролем воли, не так уж и часто вмешиваемся в существование этой реальности, то есть, строим последовательности из речевых символов, решая какую-то новую (относительно) задачу. Вот как я сейчас, к примеру, когда набираю эти строки. Множество стандартных логических задач, на решение которых тоже выработан навык, решаются мозгом без нашего сознательного участия. Но только манипулирует мозг не с нашими речевыми символами, а с их двигательными образами! И делает это по схемам работы нейросетей, которую я выше не раз описывал, а не по законам нашей последовательной логики. Отсюда и так волнующее многих явление инсайта, когда решение как бы «всплывает само». Ощутить инсайт может не только высоколобый учёный, которому вдруг приснилась очередная «периодическая система», его ощущали все, кто хоть раз решал хотя бы простенькие задачки на сложение или умножение в уме. Это неясное чувство, что ответ «всплыл» перед глазами (ушами) чуть раньше, чем мы добрались до него, проговаривая алгоритм решения. Оперативное мышление, таким образом, не только осуществляет решение конкретной задачи с помощью культурно-вербальных алгоритмов, но и является неким «программатором», формирующим в нейросетях новые навыки обработки сенсорно-двигательных образов. Собственно, всё описанное выше в этой главе и является разумом, мышлением, рассудком относительно того, что касается работы мозга. Но разум гораздо больше, чем мозг отдельного человека. И, пожалуй, как видно из выше изложенного, разум даже не столько мозг отдельного человека. Мозг, как имел дело с управлением двигательной активностью, так только этим и занимается. Разум – явление культурное. Уже не в первый раз я не могу обойтись без упоминания культуры, настолько мы углубляемся в двуединую суть человеческого вида. Скоро придётся заняться этим явлением вплотную.
Но пока что нужно закончить разговор о разуме и ответить на несколько вопросов.
   Выше я упомянул уже, что в редкие минуты мыслительной деятельности мы решаем задачи путём выстраивания последовательностей символов предметов, действий, понятий и взаимодействий этих групп символов. Это очень плохой, медленный способ решения задач. Он даже близко по своим качествам работы не стоит с гениально простеньким способом узнавания рецепторных образов и образов движений, с помощью которых решает задачи мозг. Во-первых – узнавание происходит практически мгновенно (ограничивает только скорость нервного импульса), во вторых, преобразование рецепторного образа в образ двигательный происходит не с помощью какого то последовательного алгоритма, а в фантастически многомерной нейросети, то есть, опять же, очень быстро, учитываются тысячи сигналов от тысяч рецепторов, а значит –факторов и параметров!  А вот с помощью последовательных алгоритмов «разума» у нас бы не получилось управлять даже собственным телом. Мы категорически не способны сознательно контролировать тысячи различных мышц, при осуществлении самого простого поведенческого акта. Мы управляем телом только через посредничество нейросетей.
    Но, если способ решения задач с помощью «нудного бубнежа рассудка» появился и очевидно процветает, то есть даёт особям, им овладевшим явное преимущество в выживании, то значит, есть в нём что-то такое, чего нет у «неразумных» нейросетей?   Да. И первое – это очень сильное сжатие информации за счёт «понятий». И само оперирование понятиями. За счёт этого последовательный способ решения некоторых задач особого класса становится даже быстрее, чем решение задач нейросетями. 
   Нейросети, несмотря на их гениальное устройство, работают по принципу «что вижу, о том пою». Для них существует только здесь и сейчас. Реальная среда. Да, у нейросетей есть некая свобода экстраполяции «снятого» рецепторами и узнанного образа реальности в пространстве и времени, но такие экстраполяции ничтожны. Предсказать траектории движения тел окружающего пространства в видимой зоне, или поведение других особей через какое-то небольшое время. Этот недостаток имеет те же причины, что и достоинства нейросетей – они лишь узнают образы. Узнанный образ, разумеется, «цепляет» через нервные связи другие образы данной нейросети, но их там отображено слишком много,  и на 10 секундное, скажем, предсказание, слишком много их должно быть активировано. Активация, по мере распространения, по-видимому, ослабевает, и неопределённость предсказания растет тем сильнее, чем более возбуждение рассеивается по хранящимся образам нейросети. Ведь не надо забывать, каждый узнанный образ в норме даёт образ движения, от которого, в свою очередь, приходит ответный образ по обратной связи. За счёт чего и реализуется всё поведение. А тут обратная связь «молчит». Так что, с пространственно-временными экстраполяциями у нейросетей всё весьма печально.
   Вот тут то и раскрывается во всей своей полноте значение и смысл появления вербального мышления! На совершенном уровне своего развития в языке появляются понятия пространства и места в нём, понятие до и после, вчера и завтра, понятие Я и окружающее, очень важное понятие последовательности и причинности. Причём, понятие последовательности я считаю даже гораздо более важным, чем понятие времени (так как сомневаюсь, что мозг «отсчитывает» время, скорее он именно фиксирует последовательность, что соответствует принципу хранящихся образов).  И вот, нейросети начинают работать уже не только с реальными сенсорными и двигательными образами, но и с образами этих символов, манипуляции с ними во время контролируемого мышления создают мыслительные навыки, в том числе навык постоянно фиксировать последовательности речевых (виртуальных) событий, постоянный участник которых   понятие «Я». Рождается сознание. С неограниченными способностями к экстраполяции и моделированию по времени и пространству. К прогнозу. Какие преимущества это дало, думаю, не надо объяснять. Человек разумный начал свою историю абсолютного доминирования над другими видами.
    Оперируя понятиями времени и пространства разумный вид, прежде всего, меняет и собственное поведение.  Появляется поведение с сильно отсроченным результатом. Очень сильно – на часы, дни, годы.
Изготовление орудия охоты, ловушки на зверя, хоть и имеет целью удовлетворение пищевой потребности, непосредственно этого удовлетворения не приносит. Для такого поведения помимо разума необходим ещё и волевой аппарат, с помощью которого особь контролирует и сами мыслительные акты, удерживая их логическую связность, и свою сложную деятельность, направленную на запланированный результат. У животных волевой аппарат развит крайне слабо. Часто с человеческой волей путают настойчивость животного в достижении цели. Это совершенно разные явления, даже противоположные в чём-то.  Животное проявляет настойчивость под влияние некой потребности, которую стремится удовлетворить. Тем более, если видит источник этого удовлетворения. Пищу, самку, и т.п.  Человеческая же воля даёт особи возможность выполнения весьма сложных действий, как раз отказавшись от немедленного удовлетворения потребности, сильно отсрочив это удовлетворение, хотя, разумеется, мотивами такого сложного поведения остаётся удовлетворение тех же самых потребностей, которые присущи и животным. Пища, комфорт, размножение, доминирование. Волевой аппарат человека – это тот же навык, который формируется в очень раннем детстве посредством приложения к поведению ребёнка внешней воли, то есть, насилия в конечном итоге, со стороны родителей или других особей, когда ребёнку не позволяют удовлетворить какую-то его потребность, пока он не выполнит некие сложные действия. Типичный пример: «давай уберём игрушки, и пойдём гулять». Надо заметить, что это очень сложный момент в воспитании человеческих детей – волевой аппарат будет плохо сформирован и в том случае, если этого вообще не делать, и в том, если «насилие» действительно будет осуществляться в жёсткой, конфликтной форме.   
    Что стоит за довольно абстрактными  словами «волевой аппарат», «воля»?  Это не что иное, как торможение и нейронные системы торможения, сосредоточенные в префронтальной коре. Формирования волевого навыка (навыка актуализации личностью одного какого то поведения с подавлением других), это не что иное как формирование навыка торможения. Мышление, являясь, по сути, очень сложным поведением, требующее соблюдения чёткой последовательности отдельных поведенческих актов было бы невозможно без мощнейшего торможения всех остальных видов поведения во время его реализации. Скорее всего, именно для торможения во время мыслительного поведения нужна нам такая большая кора больших полушарий. Нейросети, связанные с этим обширным механизмом торможения должны проникать во все, практически, центры головного мозга – двигательные, зрительные, слуховые, осязательные и т.п. для обеспечения последовательности поведенческих актов мышления. Думаю, из тех 25% энергии, которые потребляет наш мозг во время максимальной активности, львиная доля тратится именно на торможение. 
   У животных тоже существуют подобные механизмы. Посмотрите на засадного хищника. К примеру, на кошку. Часами сидит она у норки, и терпеливо ждёт появления мыши. Для обеспечения этого охотничьего поведения тормозятся все остальные. Охотничье поведение в это время доминирует над всеми остальными. Почему? Потому что оно обеспечивает реализацию доминирующей потребности. Голода.
Мы, тормозя все формы поведения во время поведения мышления тоже в начале делали это для того, чтобы обеспечить реализацию наших естественных потребностей. В пище, в размножении, в доминировании. Но развитие мышления и соответственно – более сильного торможения сыграло с нами «злую» шутку. Мышление начало формировать искусственные потребности. Ложные для мира природы. А развитый аппарат торможения начал тормозить естественные потребности в угоду им, так как путём вербального мышления мы научились делать ложные потребности доминирующими. И это было бы полбеды. Оказалось, что включать наш механизм торможения может не только наше вербальное мышления, но и чужое. Чужие слова. Мы все стали управляемы посредством вербальности другими особями нашего стада при помощи нашего замечательного разума. Правда, в разной степени.
    По мере усложнения социальных связей уже разумного человечества, и особенно орудийной деятельности, технологий, повседневная деятельность людей принимала всё более сложные формы, отвлечённые, на первый взгляд, от удовлетворения базовых потребностей. Поэтому начали появляться во множестве как бы промежуточные, «вставочные» потребности, имеющие целиком культурный генезис и призванные формировать в сложном поведении людей культурные мотивации, следовать в повседневной жизни порой совершенно антибиологичным нормам поведения.  И всё это смогло возникнуть именно потому, что мозг абсолютно не отличает рецепторные и двигательные образы реальной среды от рецепторных и двигательных образов языка, то есть разума, то есть культурной (виртуальной) реальности.  Получив в детстве разум, спроецированный на него родителями, социумом, культурой, человек, с одной стороны становится одним из «всемогущих», но с другой стороны, как индивидуальность, становится абсолютным пленником социума. А стены его «тюрьмы» выстроены из виртуальных образов, принимаемых его мозгом за реальность.
   


Оффлайн Konof

  • Участник форума
  • Сообщений: 142
Re: Антропогенез и мозг.
« Ответ #20 : Август 14, 2021, 13:45:39 »
Вы на самом деле думаете, что, например, шахматисты при обдумывании хода/партии всё «проговаривают» внутри себя?
Нет, конечно! И об этом вы прочитаете в моём тексте очень подробно.
Мышление может быть не только вербальным, но, например, образным (безо всякой внутренней «болтологии»). Самый первый вид мышления (задолго до вербального мышления), который осваивает ребёнок, это наглядно-действенное мышление (так называемое, ручное мышление).
Не столь важна физическая основа знаков-символов, как важно их наличие. Слепо-глухо-немые тоже мыслят. И именно тактильными символами, да. Но вы сказали слово "образ", и это меня радует! Разумеется, мышление в зачаточном виде появляется за долго до человека, и сегодня есть далеко не только у человека. Но не будем забывать про переход количества в качество. Только человеку и его ископаемым "братишкам" удалось достичь уровня сложного понятийного языка, и соответственно, сложного символьно-образного мышления с формированием "второй реальности". С работами Юрия Лотмана знакомы?

Оффлайн Alexeyy

  • Участник форума
  • Сообщений: 4211
Re: Антропогенез и мозг.
« Ответ #21 : Август 14, 2021, 13:58:11 »
5.   Таким образом, мышление является ПРИОБРЕТЁННЫМ КОММУНИКАТИВНЫМ ПОВЕДЕНИЕМ, а интеллект – способностью к приобретённому коммуникативному поведению. В случае, когда мышление не сопровождается производством внешних коммуникативных сигналов-символов («внутреннее» мышление), оно происходит с торможением нервных импульсов на афферентные нервные волокна. Но при этом процесс мышления не становится чем то иным, кроме как специфическим приобретённым коммуникативным поведением, со всеми свойствами, присущими любому приобретённому поведению.
По-моему, ошибочно было бы мышление сводить только к коммуникативному поведению несмотря на важное его значение для эволюции человека и несмотря на то, что мышление неразрывно связано с коммуникацией: всё-таки оно служит не только для целей коммуникации и, поэтому, должно иметь и другие корни.
Так речь о "корнях" или о множественности функций? На мой взгляд корни именно в коммуникативном поведении, а служит, естественно, не только для коммуникации. Но ещё и для мышления :)  Но от этого мышление не перестаёт быть коммуникативным поведением и не становится чем то иным по своим механизмам. Всем сомневающимся предлагаю "помыслить" не болтая языком в своей голове.
Это на осознанном уровне так затруднительно.
Да: речь вёл о корнях.
А на подсознательном уровне - постоянно.
Как-то смотрел лекцию в в проекте "Академия", где рассказывалось об открытиях по работе мозга, когда человек спит. Оказывается, во время сна мозг, в основном, только и перерабатывает информацию, идущую от внутренних органов: занимается согласованием их работы, взаимно подстройкой в соответствии с изменениями, которые произошли в течении дня. При этом интенсивность обрабатываемой информации вполне сопоставима с информацией, идущей днём от внешних источников. Т.е. мозговой "компьютер" просто переключается (при переходе от дня к ночи) на переработку разных источников информации.
 В обоих случаях, по-моему, вполне себе мышление. Только в ночном случае - бессознательное.
 По-моему, это (ночное) мышление никак не имеет своими основными корнями "болтовню" (коммуникационное мышление).

Оффлайн Konof

  • Участник форума
  • Сообщений: 142
Re: Антропогенез и мозг.
« Ответ #22 : Август 14, 2021, 14:00:55 »
Глава 8. Культура.
  Существует огромное количество определений культуры и узкоспециальных значений этого термина. От обиходного понимания культуры как культурности – то есть соблюдении личностью неких, принятых в данном обществе, правил поведения, до археологической культуры – как комплексе ископаемых артефактов и следов технологий, специфических для живших, когда-то, групп людей. Но, на мой взгляд, все существующие определения частных проявлений культуры прекрасно укладываются и могут быть выведены из одного, довольно краткого и исчерпывающего определения: культура, это негенетическое хранение, передача и эволюция алгоритмов приобретаемого поведения и его материальных результатов. И даже это определение можно свести к ещё более краткому, если выразить его через понятие информации: «Культура – это биогенная информация негенетической природы».
     Очень интересен тот момент, что многие элементы культуры являются феноменами, проявляющими дуальность и реверсивность. Рассмотрим наиважнейший из них – язык. Собственно, именно язык, как негенетический код, с одной стороны, и является основой и источником культуры. Именно на человеческих языках и «записана» культурная информация, начиная с самих алгоритмов мышления.
    С одной стороны, «хранится» эта информация, прежде всего, в «живой», вербальной форме, в коллективах людей, связанных языковой коммуникацией и обладающих свойством преемственности между поколениями.  С другой стороны, на каждую вновь рождённую в социуме особь при её развитии из этого «хранилища» проецируется часть общей культурной информации, начиная с языка, опять же.
   С одной стороны, человеческая особь, развивающаяся вне социума не способна ни начать говорить, ни выработать за свою внесоциальную жизнь хоть что-то, хотя бы отдалённо похожее на язык или культуру. Более того, и культурная человеческая особь не способна ни открыть, ни изобрести что-то действительно новое, то есть не существовавшее в целостном, функционально совершенном виде до этого. Даже учёные и изобретатели, относимые обществом к рангу «великих», по сути, делают свои изобретения и открытия способом комбинаторики, интеллектуальных манипуляций с теми знаниями, которые они получили, при своём собственном развитии из «культурного хранилища».
   С другой стороны, именно отдельные особи в масштабе развития культуры являются источником абсолютно всего нового, что накапливается в культуре. И здесь, как и в генетической эволюции, «работают» те же самые принципы. Уже при проецировании части культурной информации на развивающуюся особь происходят неизбежные «ошибки» ретрансляции, и информация, перенесённая из культуры на особь, уже будет сильно видоизменённой. И главное, в процессе своего культурного существования каждая особь, постоянно воспроизводя культурную информацию, поведение, технологии на высшем культурном уровне, постоянно вносит во всё это какие-то случайные или сознательные изменения, за счёт чего и происходит эволюция культурной информации в целом. Касается это и науки, как части культуры, равным образом. Деятельность каждого отдельного учёного – это и есть сознательное внесение изменений (ошибок ретрансляции, в общем-то) положительного характера в научную часть культурной информации.
Хорошо видно, что скорость культурной эволюции поведения и информации о нём, на порядки быстрее чисто биологической эволюции на генетической основе, в чём и заключается смысл её появления. Если особь, имеющая положительное изменение в геноме, должна для закрепления этого изменения ещё произвести потомство, то изменения культурной информации, которые мы производим на протяжении своей жизни постоянно, мы же и ретранслируем обратно на общество с таким же постоянством в процессе коммуникаций самого разного характера.
   Образно говоря, каждый отдельный член общества, это «геном», несущий часть культурной информации, и все члены преемственного общества в целом – «генофонд», на котором записана вся культурная информация общества. Каждый такой «геном» за свою жизнь производит массу «потомства», в виде изменений самого себя, которые ретранслирует, и часть которых закрепляется на какое-то время (пока так же не будет изменена) в культурном «генофонде».  При этом, в обществе вечно сосуществуют и оказывают влияние на эволюцию культурной информации две тенденции – консервативная и инновационная. В какой момент какая из этих тенденций оказывает влияние на развитие культуры зависит от очень многих факторов, но всегда нужно помнить, что самый ничтожный из всех по влиянию фактор – это чья то (особи или группы) сознательная попытка воздействия и коррекции культурной эволюции. Процессы этой эволюции напрочь лишены субъективного контроля, хотя многим может казаться и обратное. Культурная эволюция строго объективна, и даже те её тенденции, которые кому-то могут очень не нравиться, имеют источником нашу биологию, и особенности среды. В полной мере это касается и таких сторон культуры, как мораль, идеологи и тому подобное.
      Эта мысль станет более понятной, если выразить определение культуры через понятие «энергетические ресурсы», не забывая и сказанного выше. Культура – это сумма технологий повышения эффективности использования энергетических ресурсов. Кстати, пригодится это определение и далее, если я рискну начать разговор о человеческой социальности и её культурных типах. А пока что, поясню, что стоит за этим определением.
Любое животное пользуется энергетическими ресурсами двух типов. Первый тип- это требующие постоянного пополнения энергетические ресурсы его собственного тела. Второй – энергетические ресурсы среды, с помощью которых и пополняются первые. Но, для того, чтобы это осуществить, особь или группа особей должные ещё эти ресурсы присвоить! В очень многих случаях в животном мире с этим проблем нет. К примеру, у травоядных животных. Если нет проблем с достаточностью самого ресурса. Проблемы же имеют разный генезис – в том числе и перенаселение потребителей ресурса. Вот тут то и нужен энергетический ресурс первого типа. Говоря проще – просто физическая сила особи, его способность к добыче и отстаиванию (присвоению) источника энергетических ресурсов второго типа.
    Когда первый гоминид взял в руки палку и использовал её для более успешного присвоения внешнего энергетического ресурса – не важно, ударив ей по голове другую особь, стремившуюся к тому же, или именно умертвив добычу, он и совершил первое повышение эффективности использования энергетического ресурса. Пока что – ресурса своего собственного тела. Сделав «палку» более удобной в качестве оружия, и, главное, научив этому других особей с помощью языка, наш гипотетический предок создал уже технологию повышения эффективности энергоресурса. Далее известно – обработка камня, кости, совершенствования орудий и оружия. Эволюция технологий. Следующий шаг – использование огня. Прежде всего, для приготовления пищи. По сути, это появление наружного пищеварения. Первая технология повышения эффективности использования внешних, то есть, присваиваемых энергоресурсов.  И так далее, вплоть до паровоза, электричества и атомной энергии, возделывания почвы, селекции, и генной инженерии. Суть остаётся той же – повышение эффективности использования энергоресурсов.
    Весьма важным для дальнейших рассуждения является тот момент, что именно эволюция технологий повышения эффективности использования энергоресурсов является основой всей остальной эволюции культуры, а никак не наоборот. Именно эта сторона культуры «тянула» и продолжает «тянуть» за собой эволюцию всех остальных сторон культуры по мере усложнения социальности – науки, технологий межличностного общения (в том числе морали), управления (в том числе технологий использования идеологий, религий, массового внушения через вербальность), искусства, как вспомогательных технологий , имеющих и самые разные поведенческие истоки как культурная сублимация инстинктивных программ поведения, и самые разные функции, дополняющие выше перечисленные группы технологий.



Оффлайн Konof

  • Участник форума
  • Сообщений: 142
Re: Антропогенез и мозг.
« Ответ #23 : Август 14, 2021, 14:08:36 »
А на подсознательном уровне - постоянно.
А вот на "подсознательном" как раз, "мышление" происходит абсолютно по другому, чем под волевым контролем! И это не только во сне, это и пресловутая "интуиция"!  В общем то, это тоже в моём тексте подробно описывается. 
Если коротко, без волевого контроля  мозг поступает с "мыслительной информацией" точно так же, как и со всеми остальными образами и поведенческими навыками (а по другому он просто не умеет!) - он их ОПОЗНАЁТ, "прогоняет" через матрицы навыков и выдаёт ответ. Далеко не всегда, кстати, адекватный. Не стоит особо доверять спящему мозгу!) Ибо сон разума рождает... и т.д.)

Оффлайн Alexeyy

  • Участник форума
  • Сообщений: 4211
Re: Антропогенез и мозг.
« Ответ #24 : Август 14, 2021, 14:59:52 »
По-моему, это "высосоно из пальца" утверждение о том, что на подсознательном уровне мышления не происходит.

Оффлайн Konof

  • Участник форума
  • Сообщений: 142
Re: Антропогенез и мозг.
« Ответ #25 : Август 14, 2021, 16:33:43 »
По-моему, это "высосоно из пальца" утверждение о том, что на подсознательном уровне мышления не происходит.
По моему само понятие "подсознание" высосано из пальца. Психологами. Нет никакого подсознания. Есть механизм управления мозгом адаптивными реакциями (поведением) и есть частный случай поведения - коммуникативное, которое при достаточном развитии символьно-знаковой системы позволяет обрабатывать "информацию" путём манипулирования этими символами и знаками реальности. Это манипулирование всегда имеет характер последовательности действий. Как и любое поведение. Как наша речь, как наше письмо, даже как наша "математика".  Для мозга все образы реальности, формируемые рецепторами равноценны. Он и оперирует с ними только одним единственным способом - опознание - подбор максимально адекватного ответа из имеющегося опыта - двигательный ответ. Не важно, какими образами он оперирует при наработанном навыке - физических объектов, как мозг водителя при езде на автомобиле, скажем, или символическими - как мозг математика.  В обоих случаях он только опознаёт и подбирает ответ.  И это процесс многомерный, в отличие от сознательного "мышления"(говорения)

Оффлайн Konof

  • Участник форума
  • Сообщений: 142
Re: Антропогенез и мозг.
« Ответ #26 : Август 14, 2021, 16:39:23 »
Глава 9.
Социальность и собственность.

   Для начала напомню  кратко о природной (генетически определяемой) социальности человека. Человек - обезьяна стадная. Со способностью к образованию стай. Поясняю: стадо - форма постоянной видовой социальности. В стаде присутствуют особи на всех стадиях жизненного цикла и осуществляются все основные формы поведения особей. Стая - временная группа животных (совсем не обязательно стадных), образуемая для достижения каких то конкретных поведенческих целей. Стая обычно состоит из особей далеко не всех стадий развития, присущих виду, и осуществляются только некоторые формы поведения. Примеры: летние стаи самцов некоторых птиц, собирающиеся с целью безопасной кормёжки и выживания в тот период, пока самки сидят на гнёздах и выращивают птенцов (дрофы). Зимние стаи волков из разновозрастных самцов и самок, собирающиеся для повышения эффективности охоты и выживания в зимний период.  Осенние стаи птиц, собирающиеся для жировки и перелёта. И т.п... Молодые шимпанзе часто образуют однополые стаи самцов с целью захвата новых территорий, реализации полового поведения и поведения доминирования путём захвата чужих стад , питания набегами на чужие территории и т.п...
Стада и стаи могут быть не территориальными и с чётко определённой территорией обитания, пусть даже и сменяемой в ходе кочёвок и истощения ресурсов.   Стада приматов строго территориальны. Территория обитания стада захватывается на какое-то время и постоянно защищается от других стад (особенно того же вида, так как один вид - одна пищевая ниша и один ярус обитания). При этом приматы проявляют ярчайшее агрессивное поведение, в котором участвует всё стадо. Захватывается территория, естественно, ради ресурсов, находящихся на ней. Уже у обезьян это далеко не только пища. Это водопои, деревья, удобные для строительства гнёзд, укрытия и т.п.  И уже на самых первых стадиях сапиентации список необходимых ресурсов начинает только расширяться. Таким образом, стада приматов в процессе своего существования постоянно реализуют поведение присвоения ресурсов. В первую очередь - территории, как ресурса, вмещающего все остальные. Каждая отдельная особь стада высших приматов, с одной стороны, является так или иначе, с той или иной социальной ролью участником поведения присвоения ресурсов, с другой стороны, она является потребителем присвоенных ресурсов. Вот тут то и начинается всё самое интересное.)
  Для начала обосную тезис, что именно каждая особь участвует в процессе присвоения ресурсов стадом. Обосновывается это тем, что само стадо - сложное и цельное надорганизменное образование, в котором у каждой особи есть своя социальная роль и место в усвоении присвоенных ресурсов.  И "лишних" особей в стаде не бывает. Контролирует это сам естественный отбор. И ни с какими то мифическими "целями", которых в природе не существует, а очень и очень просто: выживает та особь, те процессы, происходящие в живом, те формы поведения, те популяции и те виды, которые просто напросто позволяют давать потомство. Много потомства. И если мы наблюдаем стадную форму существования у тех или иных животных, то она сохранилась и существует просто потому, что дала возможность успешно размножаться данной форме жизни.
  Теперь вернёмся к усвоению присвоенных ресурсов внутри самого стада. Является ли присвоенный стадом ресурс или его части чьей то собственностью? Вроде бы нет? Ну, какая собственность может быть у шимпанзе, скажем? Они даже тайники не делают, как те же белки. Просто потому, что другие особи тут же всё найдут. Хотя, шимпанзе имеют привычку прятать всё за щёки.  Значит, собственности у шимпанзе таки нет.
  Но равномерно ли особями стада усваивается присвоенный этим же стадом ресурс? Может каждая и любая обезьянка свободно, как мечтали коммунисты, взять, и от пуза поесть сладеньких фруктов, каждый самец покрыть любую самку (опять же, как мечтали коммунисты), а на ночь занять идеальное место на деревьях для строительства гнезда? Может, да. Только если ресурс не лимитирован. То есть, со сладкими фруктами, если стадо живёт на фруктовой плантации, это ещё может пройти, а вот с самками и гнёздами уже сильно врятли! Не достанется каждому сколько бы он хотел и мяса убитой зверушки, и личинок из трухлявого пня. То есть, присвоенные ресурсы внутри стада распределяются не равномерно и не хаотично. Их распределение подчиняется существующей внутри стада иерархии, устанавливаемой в ходе реализации поведения доминирования. Которое, в свою очередь, определяется генетически и подвержено, стало быть,  естественному отбору.  В соответствии с местом в иерархии стада и получает каждая обезьянка (в среднем) свою часть ресурса. Ей это как бы разрешается её местом в иерархии, которого она добивается в процессе реализации поведения доминирования, которое определяется её индивидуальными биологическими особенностями, которые определены её генетическими особенностями.  В результате обезьяна получает  право на усвоение определённого ресурса в определённую очерёдность (от чего зависит качество ресурса) и в определённом объёме. Что даёт ей это право? Выше мы выяснили, что в конечном итоге её индивидуальный генотип. И не возникает ли на этот короткий момент усвоения (использования) ресурса не что иное, как обладание этой долей ресурса? То есть собственность? Чем принципиально эта собственность отличается от нашей, "юридической»? Да ни чем, кроме времени использования, усвоения. Важно ещё то, что одиночная особь стадного вида, особенно такого сложно организованного стада, как стадо высших приматов практически не способна присвоить какой то ресурс, и, следовательно - усвоить.  Таким образом, мы имеем некую чрезвычайно важную для дальнейшего рассмотрения природы собственности и вообще социальности человека дуальность: с одной стороны особи стадных видов усваивают жизненно важные ресурсы, особенно лимитированные (эти ресурсы ещё и сами являются лимитирующими уже в обратную сторону - в отношении численности вида), только после присвоения этих ресурсов всем стадом как цельной выживающей единицей. С другой  стороны, уже присвоенный стадом ресурс усваивается внутри него каждой отдельной особью в соответствии с её рангом в стаде, устанавливаемым через реализацию поведения доминирования в стаде, эволюционирующим и определяемом генетически. Разумеется, у таких поведенчески высоко организованных животных, как высшие приматы, существуют и другие поведенческие аспекты, регулирующих усвоение особями присвоенного стадом.  Это и имеющиеся у них иерархические подсистемы (иерархия самок), и родительское поведение, и  гаремное поведение. Всё это вносит коррективы в роль особи в усвоении ресурса и является так же генетически определяемым. А значит, играет роль обратной связи в процессе эволюции стадности. То есть, изменения в этих типах поведения, приводящие к повышению "пайки" усвоенного повышают шансы носителей данного изменённого поведения оставить потомство.
   С появлением культуры и культурной эволюции (подробно описано в предыдущей главе) все виды врождённого(генетически определяемого) поведения модифицируются, получая "надстройку" в виде сложных форм поведения, вырабатываемых уже в ходе культурной эволюции.  Изменения эти закрепляются (в культуре)  в силу того,что, прежде всего повышают эффективность использования присвоенных ресурсов (выше я давал в качестве варианта  определение культуры именно как суммы технологий повышения эффективности использования ресурсов). Повышение эффективности использования ресурсов приводит к росту численности стад, популяций гоминин и их видов. Соответственно, эволюционируют и технологии использования как ресурса самих членов стад. Возникают различные типы брачных отношений, возникает более сложная, чем в простом стаде стратификация и различные области доминирования. Это неизбежно ведёт и  к более сложному распределению присвоенного ресурса. Если формы распределения ресурса между членами стада повышают плодовитость стада, то, соответственно, такие формы закрепляются в культуре в виде традиций, обычаев, правил. Возникает и переработка ресурса, появляется такой специфический ресурс, как орудия и артефакты, одновременно являющийся и продуктом культурной эволюции и средством повышения эффективности использования ресурсов, то есть фактором интенсификации самой культурной эволюции. Параллельно эволюции культурного поведения по той же схеме изменения - отбор- закрепление начинается бурная эволюция артефактов, и невозможно одно отделить от другого, так как изменение артефактов (орудий) неизбежно влияет на поведение и наоборот. В этом состоит целостность культуры.
   В такой обстановке усложнения внутренней материально-поведенческой среды стада (социума) становится эволюционно выгодным распределять ресурс, которым владеет социум более сложным образом, увеличивать время усвоения каких то его видов (использования) определёнными особями, и охранять традицией, обычаями, правилами владение отдельными индивидами присвоенными ими ресурсами. Появляется вторичное, уже "внутристадное" присвоение присвоенного всем стадом ресурса, которое уже смело можно назвать собственностью. И право владения этой собственностью  на данном этапе даётся и охраняется существующим в социуме обычаем, традицией, правилами, выработанными в ходе культурной эволюции.
   Но при этом важно не забывать "начало начал"! Про то, что все ресурсы, которыми владеет целостный социум (стадо, племя, союз племён, государство) присваиваются всем социумом как единым надорганизмом, а вторичное (внутри социума) присвоение ресурса в виде различных форм собственности есть лишь наиболее выгодная на данный момент культурной эволюции форма внутреннего же распределения ресурса.
  Уже на очень ранней стадии существования и развития культурной  традиции распределения присвоенного ресурса возникает потребность в защите данной традиции с помощью насилия. Возникает такое явление как власть, узурпированная или делегированная - не важно. На мой взгляд, никакой "делегированной власти" первично и не существует. Это лишь вторичная форма воспроизводства власти, устанавливаемая в "периоды покоя социума" узурпатором. Но прежде, чем говорить об этом, необходимо разобраться в природе власти, о чём поговорим в следующей главе. Здесь же закончим тем, что именно власть в любом социуме является той силой, которая обеспечивает соблюдение существующего на данный исторический момент эволюционно выработанного обычая (позже формализуемого в виде закона) распределения присваиваемых социумом ресурсов в виде различных форм собственности.


Оффлайн Alexeyy

  • Участник форума
  • Сообщений: 4211
Re: Антропогенез и мозг.
« Ответ #27 : Август 14, 2021, 17:29:19 »
По-моему, это "высосано из пальца" утверждение о том, что на подсознательном уровне мышления не происходит.
По моему само понятие "подсознание" высосано из пальца. Психологами. Нет никакого подсознания. Есть механизм управления мозгом адаптивными реакциями (поведением)
Да "хоть горшком назови, ..." - суть от этого не меняется.

Оффлайн Konof

  • Участник форума
  • Сообщений: 142
Re: Антропогенез и мозг.
« Ответ #28 : Август 14, 2021, 17:48:37 »
По-моему, это "высосано из пальца" утверждение о том, что на подсознательном уровне мышления не происходит.
По моему само понятие "подсознание" высосано из пальца. Психологами. Нет никакого подсознания. Есть механизм управления мозгом адаптивными реакциями (поведением)
Да "хоть горшком назови, ..." - суть от этого не меняется.
Суть чего?

Оффлайн Evol

  • Участник форума
  • Сообщений: 5771
Re: Антропогенез и мозг.
« Ответ #29 : Август 14, 2021, 18:07:24 »
очень просто: выживает та особь, те процессы, происходящие в живом, те формы поведения, те популяции и те виды, которые просто напросто позволяют давать потомство.

Уважаемый Konof, сможете более или менее четко определиться, что, в связи с представленным Вами материалом, наследуется при посредстве генома, а что - под контролем ЦНС?